Екатерина Черных, №5

Интервью

Инвестиции в недвижимость могут обеспечить сохранность капитала на многие годы, если решения принимаются взвешенно, на основе анализа и точного расчета

— Последние годы некоторые эксперты сравнивают коммерческую недвижимость с «новой нефтью», говоря о ее высоком потенциале. А как считаете вы?

— Интерес к недвижимости находится в нашей голове и в нашей психике. Он никогда не снижался. Но раньше большинство людей могли его реализовать только через покупку квартиры. Тех, кто мог позволить себе инвестировать в «стрит-ритейл» — коммерческие помещения на первых этажах — всегда было значительно меньше по сравнению с теми, кто мог купить себе квартиру.

Мы находимся в самом начале развития рынка, и потенциал рентных фондов недвижимости в России — это порядка 10–15 трлн рублей. В отличие от ценных бумаг сделки с недвижимостью неоднородны, это фактически прямые инвестиции, которые требуют высокой квалификации и уровня зрелости управляющих компаний.

Мы считаем, что сейчас рынок закрытых паевых инвестиционных фондов недвижимости состоялся. В 2026 году этот сегмент активно продвигает множество управляющих компаний.

Фонды недвижимости, которые создала компания «Современные Фонды Недвижимости», дают возможность людям стать владельцами крупных объектов коммерческой недвижимости, недоступных для индивидуальных покупок.

— В какой коммерческой недвижимости вы видите больший потенциал?

— Наибольший потенциал роста всегда находится в той коммерческой недвижимости, которая в дефиците. Есть спрос на объекты, девелоперы их строят. Цены на новое строительство включают в себя инфляцию — каждый новый объект стоит дороже, чем предыдущий. При этом объекты, построенные вчера, не теряют в качестве, а новые — автоматически поднимают стоимость старых, которые уже зарабатывают доход, тогда как новые надо еще заполнять арендаторами. И этот цикл продолжается ровно до тех пор, пока рынок не будет насыщен. Когда потребность рынка будет удовлетворена, начнется конкуренция между объектами, и будет другая история ценообразования. Сначала был большой дефицит торговых центров и современных офисов, бизнес-центров. Сегодня дефицит складских комплексов и центров обработки данных. Послезавтра появится еще какой-то новый вид коммерческой недвижимости или будет переосмыслен функционал уже существующих. Важно понимать, какой бизнес растет, несмотря ни на что, и какая инфраструктура этому растущему бизнесу необходима.

— Что интереснее для инвестора — склады или ЦОДы?

— Сегодня и склады, и ЦОДы обладают высоким потенциалом роста. Важно, чтобы эти объекты были построены по заказу компаний — будущих арендаторов, для которых данный объект недвижимости является неотъемлемой частью бизнес-процессов, создания новой добавленной стоимости. Например, склад для маркетплейса или ЦОД для оператора связи являются операционной точкой, без которой делать бизнес невозможно.

Девелоперы могут предлагать на рынок так называемые спекулятивные объекты, построенные без технического задания конкретного арендатора. И здесь появляется риск, что такой объект будет требовать дополнительных инвестиций в тот момент, когда потенциальный арендатор будет найден. Дополнительные инвестиции снизят доходность инвесторов.

— Я представляю себе такие «спекулятивные» склады и ЦОДы, и они через механизмы рынка коллективных инвестиций тоже могут быть предложены инвесторам?

— Любые объекты могут стать базовым активом фондов недвижимости. Что важно понимать в сегментации коммерческой недвижимости: на рынке выделяют следующие классы объектов — А, В, С. Стоит отметить, что разделение на классы не детерминировано и есть множество дискуссий, какой объект к какому классу отнести. Поэтому вы часто можете увидеть такую сегментацию, как А-, Б+. Глобально идея следующая — чем более высокий класс объекта, тем более надежный денежный поток, меньше простоев в арендных платежах и, соответственно, более высокая цена; такой же объект более низкого класса должен стоить дешевле.

В недвижимости есть две составляющие инвестиционного интереса: первый — арендный доход, второй — прирост стоимости объекта во времени, как минимум, на размер инфляции. Для инвестора разные классы объектов означают разное соотношение между арендной доходностью и потенциалом роста цены во времени. Объекты класса А приносят меньше рентного дохода, но лучше вырастают в цене, объекты класса С приносят больше рентного дохода, но могут не вырасти в цене или даже упасть.

К вышеописанному пониманию важно добавить, что от разных типов недвижимости ожидают разную рентную доходность. Так, арендные квартиры, как правило, приносят 5% годовых, что в рублях, что в юанях, что в долларах, что в евро. Гостинцы — 6–7% годовых, офисы и склады класса А — 8–10% годовых.

Для каждого инвестора, для каждой управляющей компании есть свои ниши. Цены на коммерческую недвижимость класса А начинаются от 5 млрд рублей и могут достигать 100 млрд рублей. Для покупки таких объектов нужно привлечь сотни тысяч розничных инвесторов. Объекты класса В можно приобрести за 1–5 млрд рублей, а объекты класса С — от 100 млн до 2–3 млрд рублей. Чем меньше объем сделки, тем меньшее количество инвесторов нужно собрать управляющей компании.

— В первую очередь, наверное, люди хотят защититься от инфляции…

— Люди всегда хотят защититься от инфляции, они боятся, что в будущем на свои сбережения, они смогут купить меньше товаров и услуг, чем сегодня. Самым ярким примером, который мы пережили не так давно, стал переход от советской к рыночной экономике. Советские граждане, которые смогли накопить к 1991 году 10 тысяч рублей, считались практически миллионерами (могли купить кооперативную квартиру, плюс машину, плюс построить дачу, плюс ездить отдыхать каждый год на месяц в Сочи или Ялту), однако уже в 1991 году на эти сбережения они могли купить на рынке один пуховик или сапоги и это все… Поэтому те, кто вместо депозита на 10 тысяч рублей купили квартиру и машину, и построили дачу, оказались в лучших условиях, чем обладатели 10 тысяч на счете в банке. Недвижимость кажется надежным способом сохранить капитал практически всем и во все времена. И здесь кроется ловушка — потому что не вся недвижимость и не всегда растет в цене. И здесь как раз важна профессиональная работа управляющей компании.

— Видите ли вы рост интереса к коммерческой недвижимости со стороны населения? Понимает ли оно эту логику?

— Это понимают профессиональные участники рынка и крупные инвесторы. Большинство населения не понимает, а просто верит в то, что недвижимость никуда не денется и не упадет в цене. И наша задача сейчас заключается в том, чтобы люди делали осознанный выбор и не обманывались в своих ожиданиях.

Для каждого человека очень важно быть уверенным, что он сможет сохранить свои кровно заработанные средства. И здесь крайне важно выделить разные горизонты планирования и разные инструменты.

Депозит — это мои сбережения, чтобы, если что-то случится, можно какое-то время жить спокойно, или это накопления для какой-то цели. В идеале размер депозита должен соответствовать расходам семьи на полный год, включая отпуска, подарки и развлечения. Если семье надо накопить на учебу ребенка с момента его рождения — платная школа, высшее образование — то здесь горизонт увеличивается до 5–15 лет и инструменты расширяются, например, до ПИФов с облигациями и инструментами денежного рынка. Если семья смотрит на горизонт 20–40 лет, размышляя об обеспеченной старости, можно рассматривать ПИФы акций и фонды недвижимости. Конечно, человеку проще понять покупку кусочка недвижимости, чем части облигационного портфеля. А самое понятное и простое — купить квартиру. Ее и в аренду можно сдать, и детям, если что, достанется.

Как решиться инвестировать в фонд недвижимости? Как доверить свои сбережения управляющей компании? Когда мы все рынком сможем уверенно отвечать на эти вопросы, капитализация фондов недвижимости достигнет 15 трлн рублей.

— Что вы думаете об ответственности за инвестиционные решения через инструменты коллективных инвестиций?

— Всегда есть вопрос — кто отвечает за финальный результат — инвестор или управляющая компания? Клиент может прийти в УК и попросить что?то конкретное: стрит-ритейл или квартиры как базовый актив инвестиций. У управляющей компании в такой ситуации есть две стратегии. Первая — учить клиента, рассказывать про риски, сегменты рынка и т. д. и т. п. Вторая стратегия — выполнить то, что клиент заказал. Клиент голосует своим рублем. Но что, если купленный класс С через 5–7 лет продали с убытком? Чья здесь зона ответственности? Клиента или управляющей компании?

Федеральный закон № 156?ФЗ запрещает управляющей компании гарантировать возвратность и доходность. Инвестиции через ЗПИФ обеспечивают человеку права собственности на имущество фонда, а вот вырастет цена на актив или упадет зависит и от рынка, и от выбранной инвестиционной стратегии.

Управляющая компания «Современные Фонды Недвижимости» видит в своей деятельности важную роль — формирование доверия людей к инвестированию в коммерческую недвижимость через паевые фонды. А это значит, что мы предлагаем более консервативные инвестиционные стратегии — новые склады, ЦОДы, офисы класса А.

— На рынок сейчас сильно влияют негативные факторы — в этом году помимо геополитики, выросли расходы бизнеса за счет роста налогов, высокой ключевой ставки. Какое влияние это оказывает на рынок фондов недвижимости?

— Можно сказать, что сейчас рынок продолжает активно расти с нуля, поэтому негативные факторы замедляют скорость роста. Многие управляющие компании открывают для своих клиентов сегмент рынка коммерческой недвижимости. Активно развивается «Альфа», ВИМ, УК Парус, появились новые компании — «Активо», ГК «Озон» зарегистрировала лицензию УК.

Общий приток в открытые и биржевые фонды за первое полугодие составил порядка 740 млрд рублей. Я ожидаю, что розничные фонды недвижимости смогут показывать сопоставимые размеры привлечения.

— При сохраняющейся сравнительно высокой ставке чувствуется ли конкуренция с банковскими депозитами?

— Недвижимость не конкурирует с вкладами. Она добавляет в копилку каждого человека стабильность. Совокупная доходность, которую сегодня показывает качественная коммерческая недвижимость (прирост стоимости недвижимости и рентный доход), находится в диапазоне от 14 до 20% годовых. Это очень привлекательные значения на длинном горизонте.

— Через какие каналы вы привлекаете новых клиентов?

— Если мы говорим о первичных эмиссиях, то через банк-агент. Также наши паи выведены на биржу, и там очень широкое вторичное обращение. Клиенты других банков покупают паи УК «СФН» на бирже.

Когда управляющей компании надо самостоятельно привлекать клиентов — физических лиц — это очень сложный и дорогой процесс. Когда УК работает в сети розничного банка, доступ к широкому кругу клиентов более быстрый и эффективный. Но, независимо от канала продаж, на первом месте стоит качество продукта. Благодаря созданному в прошлом году фонду «Современная коллекция», мы расширили круг банков-агентов в этом году.

Для нас это очень почетно, это говорит о том, что если ты сделал все правильно, то не важно, какая ставка по депозиту, клиент придёт за паем «Современной коллекции» и приведет с собой свой банк.

— А каков портрет клиента, который интересуется ЗПИФами недвижимости?

— Недвижимость доступна людям, которые закрыли все свои краткосрочные и среднесрочные задачи: у них есть квартира, дача, машина, и которые осознали, что пора формировать долгосрочный капитал. Поэтому 80% наших инвесторов — люди от 45 лет, которые думают о длинном горизонте и у них есть деньги об этом думать.

Многие наши клиенты совершают повторные покупки паев. Здесь особенно показателен опыт инвесторов, которые прошли с нами 2020–2022 годы. В этот непростой период мы продолжали без перерывов выплачивать рентный доход и выполнили все обязательства перед пайщиками. Убедившись в надежности фондов недвижимости УК «СФН», практически половина клиентов увеличила свои вложения в фонды под нашим управлением.

— Совсем недавно появилась информация о подготовке поправок в законодательство об инвестиционных фондах — в частности, выделения рентных фондов. Каково ваше мнение по поводу этой новации?

— Это искусственная, экономически неэффективная конструкция. Мы провели оценку влияния на экономику девелопера жилой недвижимости и модели распределения рисков и доходности. Оценка показала, что финансирование через рентный ЗПИФ задействуется только после получения разрешения на строительство (РНС). К этому моменту девелопер уже прошел самый рискованный и затратный этап — стадию предевелопмента (приобрел права на землю, разработал проект и получил необходимые согласования). Именно на стадии покупки земли и получения согласований девелоперы привлекают внешнее финансирование по наиболее высоким ставкам (около 20% годовых и более). Как только получено РНС и открыта продажа по ДДУ, финансирующий банк предоставляет проектное финансирование. По мере наполнения эскроу-счетов ставка банка для застройщика существенно снижается. При этом сохраняется баланс рисков между застройщиком, банком и дольщиком, при котором дольщик максимально защищен. Основная финансовая выгода от участия в жилом девелопменте заключается в доходности девелопера, которая может достигать 25–40% годовых на вложенный капитал. Пайщик фонда, в силу наличия механизма частичного раскрытия эскроу-счетов, берет на себя строительные и временные риски (задержка ввода, дефекты строительства, дефолт застройщика), но получает лишь ограниченную доходность, а не полноценную доходность девелоперского бизнеса, что нарушает баланс рисков и доходности для розничных инвесторов.

По данным из открытых источников, с 2020 по 2024 год (период наиболее активного применения субсидированной ипотеки) было выдано 1,5 млн льготных кредитов, а выплаты из бюджета по ним составили 453,1 млрд рублей, что дает расходы бюджета в 302 тысяч рублей на квартиру.

Если оценивать расходы бюджета на предоставление льготы по налогу на имущество и НДФЛ для рентных фондов недвижимости, то оценочные расходы могут составить до 4,6 млн рублей на квартиру. Таким образом, предоставление льготной ипотеки обходится бюджету дешевле, чем предоставление потенциальных льгот для рентных фондов, и приводит к росту покупок жилой недвижимости конечными пользователями, улучшая показатель обеспеченности жилой недвижимостью на душу населения.

— Последние три года все чаще слышны разговоры, что механизм ЗПИФ используется в ряде случаев крупными собственниками для ухода от налогов. Насколько, на ваш взгляд, это подтверждается практикой?

— Если посмотреть на структуру активов паевых фондов, то, примерно из 35 трлн рублей стоимости чистых активов лишь 1,2 трлн рублей аллоцируется на недвижимость. Если бы использование ЗПИФ действительно давало крупным собственникам возможность не платить налоги, объем недвижимости в паевых фондах был бы кратно выше.

На практике ЗПИФ решает другие задачи: обеспечивает конфиденциальность владения, позволяет защитить капитал, сохранить активы и наладить эффективное управление ими. Востребованность этих механизмов особенно ярко проявилась сначала в 2014 году, затем в 2022 году, когда в новых политических и экономических условиях на первый план вышли вопросы сохранности капитала и непрерывности управления активами.

На развитых рынках все формы коллективных инвестиций (закрытые, открытые, биржевые фонды) освобождены от налога на прибыль. Но они должны соответствовать ряду квалификационных требований, важнейшим из которых является обязательное ежегодное распределение инвестиционного дохода.

С 2022 года у владельцев крупного капитала появился новый инструмент — личные фонды. Однако развитие этого института пока находится на ранней стадии: многие практические вопросы прямо не урегулированы в законодательстве, а устойчивая правоприменительная практика еще не сформировалась. Это создает неопределенность для клиентов и управляющих.

Простой пример — инвестирование в облигации. Физическое лицо уплачивает НДФЛ с купонного дохода по ставке 13% или 15%, в зависимости от размера совокупной налоговой базы. А если эти же облигации физическое лицо внесет в личный фонд, то личный фонд будет платить с купонов налог на прибыль по ставке 20%. И это при том, что для личного фонда предусмотрена ставка налога на прибыль 15% при соблюдении установленных Налоговым кодексом условий о доле «пассивных» доходов по специальному перечню. Кроме того, еще и доходы от реализации и погашения облигаций в такой перечень не включены. Такой арбитраж выглядит несправедливым и создает существенные ограничения для инвестирования в долговые инструменты для личных фондов.

Пока этот вопрос и многие другие не будут урегулированы, состоятельные клиенты вряд ли будут массово переводить активы из ЗПИФов в личные фонды. При этом потенциал у инструмента огромный.

В НАУФОР действует рабочая группа по развитию института личных фондов. В законодательство об инвестиционных фондах уже внесены изменения, позволяющие управляющим компаниям осуществлять управление личными фондами. И мы видим важную роль управляющих компаний в развитии личных фондов, в создании культуры профессионального доверительного управления.

Когда регулирование личных фондов будет донастроено, существенная часть кэптивных ЗПИФов, вероятно, трансформируется в личные фонды. И в такой конструкции клиенты уже смогут гибко решать задачи в области наследственного планирования, конфиденциальности и защиты активов.

Личный фонд особенно востребован там, где собственнику важны долгосрочность структуры, заранее определённые правила передачи имущества и управления им после смерти учредителя, а также защита капитала в интересах семьи. Для основателя бизнеса это не только вопрос передачи активов наследникам, но и вопрос сохранения самой компании, её управленческой преемственности и рабочих мест.

По всей стране за последние 30 лет предприниматели создали бизнесы, которые являются значимыми работодателями и налогоплательщиками регионов. Если механизмы преемственности не выстроены, после ухода основателя бизнес может потерять управляемость, вовсе исчезнуть или перейти к более крупному федеральному игроку. Для небольших городов это нередко означает сокращение локальной конкуренции, рост логистических издержек и, в конечном счёте, более высокие цены для потребителей.

— То есть, личные фонды и КЗПИФ нужны не только для сохранения капитала, но и в целом для развития экономики?

— Все верно. Сегодня, когда ключевая ставка и банковский кредит стали очень дорогими, владельцы бизнеса нуждаются в инвесторах. Но если у тебя небольшая компания и тебе надо привлечь от 100 млн до 1 млрд рублей в капитал, реализовать это крайне сложно. Единственным понятным инструментом могут стать КЗПИФ. Управляющие компании умеют выстраивать систему раскрытия информации и прозрачных коммуникаций между создателем бизнеса и инвесторами.

Переход бизнеса в структуру закрытого фонда естественным образом его дисциплинирует. Как минимум, по закону ежегодно требуется оценка активов. А оценка — это не просто формальная процедура: она предполагает бизнес-план, управленческую отчётность, финансовую модель. То есть компания постепенно приобретает качества, необходимые будущему публичному эмитенту.

Если мы хотим видеть на рынке больше эмитентов стоимостью от 3 млрд рублей, их необходимо последовательно выращивать. Управляющие компании через КЗПИФы могут быть одним из ключевых институтов такой подготовки.

— В вашей линейке есть личные фонды?

— Да, мы предлагаем личные фонды как отдельный продукт. Это естественный запрос со стороны крупных клиентов, и мы, как профессиональная управляющая компания, не можем его игнорировать. Мы считаем, что личные фонды могут стать важным направлением развития для всего рынка управляющих компаний.

Главные преимущества личного фонда — бессрочность, возможность заранее, на долгий срок и в рамках единой конструкции определить правила управления активами, их сохранения и передачи следующим поколениям. Такая структура призвана повысить юридическую и экономическую защищённость семейного капитала.

Основатели бизнеса обычно уверены в себе: они знают, как создавать капитал, умеют быстро принимать сложные решения, управлять рисками и защищать активы. Но далеко не всегда они уверены, что их дети будут готовы к тем же рискам и ответственности, смогут самостоятельно управлять значительным капиталом или операционным бизнесом. Личный фонд позволяет заранее выстроить систему защиты: определить правила управления капиталом, порядок передачи активов, круг лиц, принимающих решения, и механизмы защиты наследников от недобросовестных советников или контрагентов. Для предпринимателей это способ сохранить созданный ими бизнес после смены поколений — обеспечить преемственность управления, защитить рабочие места и долгосрочную устойчивость компании.

— СФН стал победителем в номинации конкурса Элита финансового рынка — 2025 как лучшая компания фондов недвижимости. То, что вы лидер рынка, это очевидно, но соответствует ли сейчас в целом конкуренция на рынке управления недвижимостью объему рынка в России?

— Когда мы говорим не только об инвестициях в недвижимость, а о прямых инвестициях, такая деятельность требует разных компетенций. Разные управляющие компании обладают экспертизой в разных секторах экономики. Будут игроки в сегменте складской недвижимости, торговой, будут компании — эксперты в сельском хозяйстве и гостиничном бизнесе. Места хватит всем.

Как член Совета директоров НАУФОР и руководитель Комитета по ЗПИФ я стараюсь направлять рынок в эту сторону, потому что я считаю, что между нами нет конкуренции, есть разнообразие предложений и инвестиционных возможностей.

Мы сейчас делаем в НАУФОР большой акцент на развитии рынка прямых инвестиций. Показываем на наших конференциях мастер-классы тех, кто смог такие проекты реализовать, чтобы другие управляющие компании могли заимствовать лучшие практики и реализовывать собственные проекты.

— Вы продвигаете свой опыт среди управляющих компаний именно в построении долгосрочных отношений c инвесторами?

— Да, причем мы не только рассказываем о своем опыте, но и стараемся переводить лучшие практики в отраслевые стандарты. В рамках работы Комитета НАУФОР по ЗПИФ мы прорабатываем подготовку единых стандартов раскрытия информации для фондов прямых инвестиций — не только в недвижимость.

Инвестору важно понимать, как построена финансовая модель фонда, как рассчитываются ключевые показатели и из чего складывается ожидаемый доход. Информация должна раскрываться так, чтобы клиент смог самостоятельно перепроверить расчеты, оценить риски и принять осознанное решение. Это важно для всех управляющих компаний, которые хотят не просто привлекать средства, а выстраивать с клиентами долгосрочные и доверительные отношения. Я убеждена, что без этого не получится увеличивать рынок и привлекать на него новых инвесторов. Ведь чем прозрачнее становятся фонды, тем выше доверие к инструменту в целом.

— Рынок ЗПИФ недвижимости развивался на ваших глазах — какую бы вы оценку за эти 20–25 лет дали?

— За эти годы рынок прошел путь от защиты активов к профессиональному управлению. На первом этапе многие инвестбанкиры воспринимали недвижимость также как акции или облигации: есть оценка объекта, ставка аренды и прогнозируемый денежный поток, значит можно рассчитать доходность и принять инвестиционное решение.

Но практически сразу стало понятно, что недвижимость нельзя свести к цифрам в финансовой модели. Завышенная арендная ставка сама по себе не делает объект более качественным и дорогим. Если бизнес арендатора не способен обслуживать такой платеж, денежный поток прекращается, а управляющей компании приходится искать нового арендатора.

Необходимо оценивать не только стоимость объекта и действующий договор аренды, но и устойчивость бизнеса арендатора, альтернативный спрос, техническое состояние здания, будущие капитальные затраты и возможные сценарии на случай кризиса. Сегодня уже всем понятно, что фонд — это не просто юридическая и финансовая конструкция. За ним должна стоять команда, способная управлять активом на протяжении многих лет. Я думаю, что рынок коллективных инвестиций в недвижимость начал развиваться вместе с появлением компании «Современные Фонды Недвижимости». И то, что мы очень хорошо понимали недвижимость, как нестандартный актив, с самого начала было нашим серьезным конкурентным преимуществом.

— И заключительный вопрос. Вы получили номинацию за личный вклад в развитие фондового рынка страны. Почему вы обратили внимание на рынок недвижимости 30 лет назад и стали создавать паевые фонды недвижимости?

— Я выпускница экономического факультета Московского государственного университета, отделения экономической кибернетики 1995 года выпуска. В начале 90-х почти все студенты учились и работали одновременно. Многие мои однокурсники пошли в аудиторские компании или инвестиционные банки, а я стала помощником нотариуса.

В тот период самым сложным на рынке недвижимости было не найти покупателя и продавца, а правильно и быстро оформить сделку, причем лучше за один день. Я научилась проводить сделки любой сложности за несколько часов. И первые деньги зарабатывала на умении работать быстро и без ошибок. Постепенно ко мне стали приходить все более сложные сделки с большим количеством участников.

Рынок недвижимости в то время был очень интеллектуальным. На него приходили подрабатывать сотрудники НИИ, кандидаты и доктора наук, с ними было невероятно интересно общаться. Параллельно, со второго по четвертый курс, я работала аналитиком Российской гильдии риелторов. Мне нужны были данные для учебных и научных работ, и я участвовала в подготовке первых обзоров рынка жилой недвижимости по всей стране.

Очень быстро работа с отдельными сделками перестала быть для меня интересной. Я стала изучать темы ипотечного кредитования, реализовывала инвестиционные девелоперские проекты на рынке жилья. Параллельно изучала историю развития финансового и фондового рынков, рынка коллективных инвестиций, который очень быстро растет во всем мире последние 50 лет.

Мне всегда нравились крупные объекты недвижимости — наблюдать, как они строятся, развиваются, со временем меняются и участвовать в управлении ими. Но получить доступ к таким объектам можно только через объединение капитала. Вместе с сотнями тысяч клиентов мы становимся совладельцами крупной коммерческой недвижимости. Фонды недвижимости соединили для меня оба профессиональных интереса — качественную коммерческую недвижимость и выигрыш участников от объединения в общий фонд. Я делала продукт для себя. Жизнь показала, что он нужен всем.